Таинство натюрморта

Притягательной силе мира вещей не может противиться никто из людей, а тем более фотограф. Тысячи разнообразных форм, сотни цветовых оттенков просятся быть отснятыми на плёнку. Но настоящие чудеса начинаются, когда ты сам из простых предметов пробуешь организовать кусочек "собственной реальности" - ставишь натюрморт. Я бы не побоялась назвать этот процесс таинством. Вначале всё осуществляется вроде бы обыденно, по заранее намеченному плану, но потом, в какой-то момент, становится непонятно, то ли ты управляешь этим процессом, то ли он тобой. Скорее всего, наша интуиция знает намного больше о той самой "собственной реальности", которую мучительно пытается воплотить в натюрморте наш разум. И, по большей части, интуиция не всегда и не сразу соглашается с разумом, заставляя снова искать, думать и переделывать. Поэтому результат может быть весьма неожиданным.
В моём случае так оно и было. То, что я остановлюсь на технике съёмки через "вазелин по стеклу", вначале не было для меня очевидным. Была идея снять какой-нибудь необычный натюрморт, без фотографической "весомости и зримости", скорее натюрморт-ощущение. Ясно, что при такой постановке вопроса художнику легче - он берёт кисть и изображает все свои чувства к облюбованным предметам в любой доступной ему манере. Живопись - условна, фотография - конкретна. Таково, по крайней мере, общепринятое мнение. Живописец по своей воле может делать с изображением всё что хочет и может изменять предмет вплоть до полной абстрактной неузнаваемости. Так было не всегда, но за последние полтора века публика привыкла к самым невероятным изыскам живописцев. К подобного рода фотографиям привычки ещё нет. Тем не менее, многие фотографы давно манипулируют с реальностью, используя для своих целей в основном ракурс и свет. Не хочу сказать, что этого мало или недостаточно. Этого бывает даже очень достаточно, но в моём случае, в случае посетившей меня идеи, я понимала, что только светом и ракурсом здесь не обойдёшься, и потребуется применить какую-либо "искажающую действительность" среду. И тут в первую очередь встал вопрос о мере соотношения живописной условности и фотографической конкретности в будущем натюрморте. Сколько должно в нём остаться от фотографии и сколько появиться от живописной картины? Половина на половину? Треть к двум третям? Вопрос оставался открытым, но было ясно, что требуемая техника исполнения должна была позволить подобрать это соотношение.
Выбор пал на вазелин. Но, надо сказать, не сразу. Я попробовала много других "искажающих сред", но для весенних, цветочных натюрмортов вазелин показался мне наиболее удачным. Он подчёркивал яркость листьев и лепестков, исходящее от них живое сияние. Но, главное, он позволял часть натюрморта оставить "фотографически чёткой", а часть сделать "художественно размытой".
Цветы для натюрморта - не проблема, особенно весной, когда в переходах продаётся много недорогих букетов. С вазами труднее. Необходимую по замыслу вазу не так-то легко найти. Пришлось дорабатывать имеющиеся в наличии. Для фона использовались крашеный картон, мешковина и цветные ткани. Стекло - самое тонкое, которое удалось найти на хозяйственном рынке. Вазелин использовала двух видов -косметический и медицинский. Последний показался мне для этих целей лучшим. Кисточка для нанесения вазелина на стекло - достаточно тонкая, беличья. Камера, на которую производилась съёмка, Hasselblad 503CW, объектив Planar CF80, плёнка Kodak Ektachrome 64T, два галогенных светильника со шторками, по 500 Вт каждый. Вот и все мои "расходные материалы".
Натюрморт "Черёмуха" освещался очень просто: одним галогенным источником чуть выше и справа от камеры. Слева, для смягчения контраста, устанавливался белый отражатель. Поток света регулировался шторками, которые помогли затенить фон и направить свет на цветы и вазу.
Схема освещения "Пионов" немного сложнее. Здесь использовались два светильника, причём один из них устанавливался за вазой, а второй чуть выше и левее камеры. Мне очень захотелось заставить светиться лепестки и листья пионов изнутри, не отражённым, а прошедшим сквозь них светом. Поэтому я установила светильник за вазой, отрезала свет, идущий в камеру, шторками и направила его поток на цветы и листья.
Разобравшись со светом, принялась за установку стекла. Стекло надо было поместить как можно ближе к натюрморту, но за светильником, чтобы его не задевали боковые лучи. Избежать попадания на стекло боковых лучей помогали также шторки светильника. Для удобства манипуляций стекло должно было располагаться не далее, чем на расстоянии вытянутой руки от камеры.

Легко сказать, но трудно все это совместить в видоискателе. То стекло лезет в кадр, то ракурс не тот. Но, в конце концов, всё встало по местам, и тут началось самое трудное и кропотливое: собственно сама "живопись по стеклу". Вроде бы ничего особенного - окунаешь кисточку в вазелин и, глядя в видоискатель, сначала обводишь контуры предметов, а потом мазками пытаешься "вылепить" их форму. Но не так всё просто! Вначале несколько раз приходилось снимать стекло, все с него смывать и начинать заново. Во-первых, не очень просто, глядя через видоискатель, рисовать по стеклу. Нужна привычка и навык. Во-вторых, не сразу стал ясен вопрос с количеством необходимого для нанесения вазелина. В конце концов, я пришла к выводу, что его требуется совсем немного, иначе он начинает бликовать в лучах отражённого света. Наносить вазелиновые мазки также пришлось, не столько руководствуясь правилами живописи, сколько пытаясь избежать нежелательных бликов.
Экспозицию замеряла по самой тёмной и самой светлой точкам (в пределах широты материала -4,5 ступени экспозиции) и брала среднее значение. А вот экспопару подбирала, руководствуясь таким значением диафрагмы, которое бы позволило как сохранить фактуру мазков вазелина, так и не потерять резкость на незамазанных участках натюрморта. Очевидно, что искомое значение диафрагмы определялось взаимным расположением камеры, стекла и вазы с букетом. В одном случае оно было 8, в другом 11. Выдержки соответственно 1/15 и 1/8 с. Для фокусировки между стеклом и вазой на расстоянии 1/3 от последней ставила какой-либо вспомогательный предмет. Вот, пожалуй, и всё, что можно сказать о технической стороне вопроса.
Ещё надо отметить, что рисовать через видоискатель рука и глаз привыкают очень быстро. Если вначале это кажется самым сложным, то через несколько попыток я заметила, что моя координация резко улучшилась, и я стала справляться с этим процессом весьма оперативно. И более того, под конец я поняла, что рисовать через видоискатель куда как комфортнее, чем без него!
Степень размытости для данных двух натюрмортов я выбрала практически максимальную. В следующих своих сюжетах я её пыталась снизить, но это во многом зависит от содержания натюрморта. Большую размытость можно позволить в том случае, если композицию образуют крупные, легко узнаваемые предметы. Если появляются сложные и более мелкие формы, то приходится внимательно следить за тем, чтобы излишек вазелина их не "съел". В некоторых случаях я предполагаю, что можно сделать размытым только фон или какие-либо его части. Всё зависит от конкретной сюжетной постановки и внутреннего убеждения в правоте своего видения.
Фото автора.